В последние дни в украинских СМИ активно обсуждается тревожное заявление бывшего главнокомандующего Вооруженных сил Украины, а ныне посла Украины в Великобритании Валерия Залужного. Он выступил на форуме «Ветераны как новый политический субъект: правила взаимодействия для послевоенной Украины» и предупредил о серьезных рисках, которые могут возникнуть после возвращения большого количества военных с фронта. Залужный отметил, что численность ветеранов после завершения боевых действий может составить миллионы человек, и без эффективной политики адаптации это создает угрозы для стабильности общества. Ветераны, по его словам, могут столкнуться с безработицей, отсутствием жилья или социальной реализации, что потенциально приведет к росту преступности и напряженности в обществе. Он также подчеркнул, что неправильное решение этих вопросов может стать источником политической нестабильности, включая риск гражданской войны. Это заявление вызвало широкий резонанс и обсуждение среди экспертов и общественности в Украине.
Интернет-издание From-UA попросило прокомментировать эти угрозы военного эксперта, полковника запаса ГШ ВСУ Олега Жданова, и наш первый вопрос касался того, насколько реален сценарий гражданской войны и что именно может стать детонатором такого противостояния.
— Опыта у Залужного как у политика почти нет, он только его приобретает. Зато у него есть значительный опыт военного начальника в организации ведения боевых действий. В то же время он говорит очень правильные вещи в том смысле, что война затрагивает все большую часть населения. Люди испытывают на себе не только финансовые или экономические проблемы, но и серьезные морально-психологические потрясения — раненые родственники и знакомые, гибель близких людей. Все это полностью меняет людей.
Фактически на сегодняшний день у нас есть две категории граждан. Первая категория — достаточно пройтись по Крещатику, особенно в выходной день: вы не зайдете в ресторан и не сядете без предварительной записи. Вторая категория — это те, кто в окопах, или те, кто приехал с фронта. Они смотрят на эту жизнь и воспринимают ее совсем по-другому. И когда политик начинает рассказывать такому военному, как он ему построит счастливое будущее, тот смотрит на него и говорит: «Ты дурак что ли?» Вот в этом и заключается ключевая проблема.
Проблема в том, что общество сегментируется на разные категории восприятия действительности. Для этих людей реальность становится черно-белой: это — плохо, а это — хорошо. И убедить их в чем-то будет практически невозможно. Именно поэтому и возникает эта угроза — и здесь все упирается в действия власти.
Приведу реальный и яркий пример — скандал с Миндичем. Что сказал президент? Я беру только военный сегмент в его заявлениях: немедленное реформирование Вооруженных сил. И что дальше? Где эти реформы? Назначили ли нового или действительно дееспособного министра обороны? Шмыгаль был заместителем председателя в Кабмине, теперь он заместитель председателя в Министерстве обороны? Уволили ли Сырского, который, по сути, так и не перерос уровень тактического командира батальона? Сколько уже было жалоб и скандалов из-за того, что он создает маленькую советскую армию в ВСУ? Сколько было заявлений командиров разного уровня о необходимости срочных реформ? И где результат? Его нет.
А потом эти ребята вернутся. Сейчас они в окопах, сейчас они все свои невзгоды выливают на врага, и это очень хорошо, что они борются. Но когда они вернутся домой, они будут воспринимать все совсем по-другому. Поэтому такая угроза действительно существует, и все будет зависеть от политики власти. Ведь главная функция государства, я всегда об этом не устаю повторять, — это формирование общественного мнения, заключение общественного договора и выполнение этого договора.
Сегодняшний общественный договор не соответствует действительности, его нужно срочно менять. Если власть это сделает, тогда угрозы гражданской войны не будет. Если же власть и дальше будет тормозить все эти реформы и кадровые перестановки — начиная с Офиса президента и заканчивая прокуратурами и судами, — тогда риски будут только расти. Посмотрите сами: где все эти изменения, где все обещанное? Этого нет. Именно об этом и говорит Залужный — что сегментация общества происходит бешеными темпами, и эту сегментацию организует и поддерживает действующая власть.
— А сами люди готовы к возвращению военных? Мы же неоднократно видели скандальные видео, где кто-то не пропускает военного, не уступает место, кто-то не желает вообще с ним нормально разговаривать. Иногда поведение военных неадекватно. А сами люди готовы к социализации в мирное время?
— Опять же мы возвращаемся к той же сегментации общества. Та часть людей, которая была задействована и причастна к боевым действиям, готова — она примет военных с цветами и с распростертыми объятиями. А другая часть, которой, по большому счету, все равно: вернулись — молодцы, дали вам медаль — вы герои, вот вам цветы, а теперь идите ищите себе место под солнцем в нашей стране.
Чтобы эта часть общества не относилась к военным так поверхностно, для этого и существует государство. Это сфера внутренней политики государства, за которую, кстати, отвечает президент. Именно он должен проводить политику таким образом, чтобы сформировать общественное мнение и правильное восприятие тех людей, которые вернулись с войны.
— А как вы думаете, готова ли к этому власть, государство?
— Судя по тому, как ведут себя наши власти, создается впечатление, что они к этому не готовятся. Президент говорит правильные вещи. Он заявляет, что каждый, кто вернулся с войны, должен найти себя в послевоенной жизни: либо остаться в рядах Сил обороны и найти там свое место, либо демобилизоваться и искать себя в гражданской жизни. Это правильные слова, но вопрос в другом — что именно будет сделано для того, чтобы это реально обеспечить.
Нужно создать условия, чтобы не повторилась ситуация, как с переселенцами. Где у нас жилье для переселенцев? На четвертый год войны миллионы людей покинули свои дома. Я помню, что после Чернобыльской катастрофы, и даже знаю несколько населенных пунктов в Житомирской области, где были построены целые села — тогда еще говорили, западного образца, — с однотипными домами. Государство заселяло туда семьи, эвакуированные из Славутича и Чернобыля.
А где сегодня такая государственная программа? Европа тем временем овладела ситуацией и давит на наших граждан. Сначала их приняли как беженцев, дали жилье и небольшую помощь, а теперь заставляют становиться на учет, идти на работу, подавать документы, менять статус беженца на статус проживания. Они не вернутся. Еще год-два — и процент возвращения будет минимальным, почти нулевым.
Потому что Германия, Польша, Франция, Великобритания встраивают этих людей в свои общества, ведь они трудоспособны, трудолюбивы и приносят пользу экономике этих стран. А что делаем мы? А мы пускаем крокодиловы слезы и говорим: наших граждан обижают в Европе, ай-яй-яй.
