Юрий Романенко и эксперт по международным отношениям Виталий Кулик обсудили венесуэльский кризис и угрозы военного вмешательства со стороны США. Несмотря на кажущуюся отдаленность темы, ситуация вокруг Венесуэлы имеет прямое отношение к глобальной геополитике и украинскому контексту.
Венесуэла: страна вечного кризиса, где правят картели, а не президенты
Венесуэла — страна парадоксов. Обладая крупнейшими в мире доказанными запасами нефти в 303,2 миллиарда баррелей (первое место в мире), занимая восьмое место по запасам газа, имея огромные залежи золота (около 7000 тонн), меди, серебра, бокситов и редкоземельных металлов, страна находится в состоянии перманентного кризиса.
«Венесуэла — это рай», — говорит эксперт по международным отношениям Виталий Кулик. — «Это рай. Но населению никогда не удавалось там рай построить».
Добыча нефти упала с 3-4 миллионов баррелей в сутки на пике до 337 тысяч в 2020 году. Сейчас — около 892 тысяч баррелей. Средняя зарплата составляет $90 при потребительской корзине в $500. Правительство вынуждено вводить продуктовые карточки.
«Экономика умерла», — резюмирует Кулик. — «Очень похожая ситуация с Сирией. Есть только наркотики, производство наркотиков и война. В Венесуэле сфера услуг и всё, что связано с картелями. Всё остальное не работает».
Уникальная система власти: государство-картель
Главная особенность Венесуэлы — это не классическая авторитарная диктатура. «Венесуэла — это такой конгломерат различных групп влияния», — объясняет Кулик. — «Значительная масса власти находится не в государственных институциях, а в неформальных институциях. Это картели. Это наркокартели, это организованные преступные группировки или группы экономических интересов неформального типа».
Реальная власть находится в руках теневых кланов. «Может быть губернатор, может быть главный полицейский, может быть партийный функционер, но власть будет находиться у какого-то Дона Карлеоне на месте», — продолжает эксперт. — «Он будет решать, кто будет руководителем партийной ячейки, кто будет полицейским, какие посты займет его клан в Вооруженных силах».
Эти неформальные структуры демонстрируют ситуативную лояльность: «Вот тут мы воюем с властью из-за перераспределения наркотрафика, а вот тут мы сотрудничаем с властью и прижимаем оппозицию. Тут мы поддержали оппозицию на какой-то момент, там обеспечили её мобилизацию на улицах, а тут наши парамилитарис разгоняют демонстрантов на следующий день».
Диосдадо Кабельо: человек, правящий из тени
Ключевой фигурой венесуэльской системы является не Мадуро, а Диосдадо Кабельо — бывший глава Национальной ассамблеи и Конституционного суда, находящийся в розыске ФБР.
«За голову которого в январе 25-го года было назначено уже 50 миллионов долларов», — сообщает Кулик. — «Журналисты называют лидером наркокартеля Лос Солс. Это крупнейший, один из крупнейших картелей Венесуэлы. Его называют там второе лицо или первое лицо теневой власти, что власть этого картеля больше, чем Мадуро».
На Кабельо замыкаются все властные вертикали: «На нём сходятся основные потоки военных, силовиков, наркокартелей, финансовых потоков, незаконного экспорта. Он определяет властную вертикаль. На него замыкаются все отношения. Все кадровые решения проходят через него».
Кабельо обвиняют в подготовке покушения на нынешнего госсекретаря США Марко Рубио. «Он проходит по делу подготовки убийства Рубио», — говорит Кулик. Мотив очевиден: «Рубио на тот момент конгрессмен и сенатор был одним из инициаторов давления на картели и проведения операций против, в частности против венесуэльских наркокартелей. Он был лицом этой операции».
Военные на зарплате у картелей
Почему армия не переходит на сторону оппозиции? Ответ прост: офицеры получают деньги от картелей.
«Ты получишь свою долю от всего серого бизнеса», — объясняет систему Кулик. — «Ты получишь к зарплате своей официально, как военнослужащий, как офицер, ты получишь конверт. И не в местной валюте, в боливарах, ты получаешь в долларах. И это хорошая сумма, это выживание».
Чавес создал Боливарианский военный университет, который готовит идеологически преданных офицеров. Ключевая фигура — генерал Феликс Гусман, ректор университета и главный идеолог чависткого социализма. «Этот человек является системообразующим фактором для чависткого социализма и построения вертикали управления через армию и её соединения с кланами».
Результат: «Когда офицер венесуэльской армии или силовик Венесуэлы думает, присоединиться ли ему к оппозиции и не защищать этот режим, то он выбирает защищать этот режим, потому что он его кормит. Оппозиция никогда не могла предложить части офицерского состава больше денег. Американцы не смогли коррумпировать, то есть не смогли предложить больше, чем предлагали картели».
Кубинская оккупация
Ещё один шокирующий факт: значительная часть командного состава венесуэльских силовых структур — кубинцы.
«Даже офицеры венесуэльской армии и полиция шутили о своих генералах, называли их бригадный генерал кубинских оккупационных войск», — рассказывает Кулик со слов знакомой украинки, жившей в Венесуэле. — «И это чистая правда, потому что значительная часть офицерского состава силовых структур — это кубинцы, которые командированы Кубой в состав военного командования венесуэльских войск».
Речь идет не о десятках или сотнях: «Это десятки тысяч инфильтрованных в военную и силовую структуру Венесуэлы. Они переехали 10-15 лет назад, они уже там обосновались, но они связаны с кубинской властью».
Кубинцы работают как внешний контроль, позволяя Чавесу, а затем Мадуро, избегать зависимости от местных кланов: «Они работают как внешний контроль, что позволяет балансировать между определенными группами интересов».
Провал американской стратегии смены режима
В 2019 году США попытались сменить режим, признав спикера парламента Хуана Гуайдо «временным президентом». Ему передали замороженные венесуэльские активы, некоторые посольства перебежали на его сторону. Западная пресса писала о неизбежном народном восстании.
Что произошло? «На самом деле ничего такого не произошло», — констатирует Кулик. — «Оппозиция не показала единства. Они раскололись сразу. Они поссорились за деньги на замороженных счетах. Была просто гигантская коррупция, связанная с освоением финансирования. Все вливания денег в оппозицию на месте в Венесуэле, они проедались, исчезали, до непосредственно до мобилизации не доходило».
Гранты на демократизацию разворовали: «Все гранты на демократизацию во время Хуана Гуайдо, они фактически были разворованы. Из-за этого его тихонько и слили». Деньги тратились на «конференции по гендерной политике, о зеленом переходе».
Заявления о признании Гуайдо просто исчезли с сайтов правительств: «На сайте исчезло заявление, просто забыли о чуваке. Вот был и не стало. Феномен».
Почему военная операция невозможна
Трамп угрожает военным вмешательством, проводит учения в Пуэрто-Рико, стягивает военные группы. Но эксперты скептичны.
«Пять дорог ведет от побережья к Каракасу», — объясняет Кулик географию проблемы. — «Подавили ПВО, уничтожили авиацию. Второй этап должен быть наземный. Пять дорог легко перекрыть. Ввести боевые действия в городе 4 миллиона человек — это больше, чем в Газе. Ничего хорошего американцы из этого не получат».
Единственный вариант — дворцовый переворот. Но для этого нужно договариваться с картелями: «Надо с этими кланами, с этими картелями договариваться или подорвать их влияние и роль. На данный момент оппозиции не удается ни в каком формате ничего сделать для подрыва позиций этих кланов».
Более того, оппозиция сама стала клиентом картелей: «Даже часть окружения Мачадо уже обвиняется в том, что они имеют отношение к тому или иному картелю, который имеет двойную лояльность. Тут мы с Мадуро, а тут мы с оппозицией».
Роль внешних игроков: Китай, Россия, Иран
Китай — основной кредитор режима Мадуро, контролирующий нефтяные, газовые и золотодобывающие проекты. Но Пекин не заинтересован в войне: «Китай понимает специфику. Он сдерживал аппетиты по закупке российского оружия, присутствия Ирана».
Россия пытается влезть в конфликт. В 2018 году отправила группу Вагнера: «На самом деле там было около 20 вагнеровцев, а не 300-400. Россияне туда отправили всего один самолет с оружием и 30 бойцов один раз».
Сейчас Москва снова обещает: «Орешник поставим, ядерное оружие разместим, войска направим». Но реальные возможности ограничены: «Далеко. Во-вторых, зачем самим туда лезть, если есть Куба, которая может оказать военную поддержку?»
Иран создал в Венесуэле центр подготовки разведывательных групп: «Много спецопераций против Соединенных Штатов иранцы базируют в Венесуэле. Не на Кубе. В Венесуэле». Появились иранские беспилотники: «Появились Гирань, появились шахеды определенных типов».
Мадуро vs Чавес: водитель автобуса против военного вождя
Виталий Кулик ярко описывает разницу между Чавесом и Мадуро, которых он видел лично:
«Чавес был воплощением воина-инка, как вождь, военный вождь. Как изображали таких в легендах об индейском вожде-воине. Он был рельефный, он был настоящий, от него веяло харизмой. А Эво Моралес — это был такой касик, такой жрец при нём. Мадуро — это водитель автобуса. И этим всё сказано. Никакой харизмы, какой бы он камуфляж не надевал, какие бы там он не отдавал приказы и не пел революционные песни, никакой боливарианской революции от него не веяло».
Перспективы: перпетум мобиле кризиса
Эксперты сходятся во мнении: Венесуэла обречена на бесконечный политический карнавал.
«С 18-го года постоянная политическая турбулентность», — перечисляет Кулик. — «Каждый квартал массовая мобилизация, протесты. Каждый квартал — забастовки. Каждый квартал выход людей на улицы, перестрелки. Каждый квартал какое-то громкое убийство или похищение. Каждый квартал какое-то событие, которое просто колбасит бедную Венесуэлу».
Результат: «На самом деле Венесуэлу даже перезапустить достаточно сложно, пока существует эта дисфункциональная деинституализованная власть, которая находится в серой зоне. Ты можешь даже Мадуро заменить, можешь на оппозицию, но пока власть находится у картелей и этих групп влияния, ты ничего со страной не сделаешь».
Венесуэла стала ареной противостояния США, Китая и России, но ни одна из сторон не может контролировать ситуацию: «Никто, ни власть, ни оппозиция, ни внешний фактор не способен обеспечить контроль этой территории. Можно свергнуть одного взятого Мадуро, но полностью установить контроль над страной не может никто».
