Десятилетиями бить по целям за сотни километров умели только сверхдержавы. Теперь это умеет и Украина – и одним таким ударом поразила крупнейший нефтеперерабатывающий завод Москвы, пока местные растерянно смотрели, как их хвалёная ПВО ничего не может сделать. Генерал-майор Мик Райан, прослуживший в австралийской армии больше 30 лет, а ныне старший научный сотрудник Института Лоуи, приглашённый эксперт Центра стратегических и международных исследований в Вашингтоне и автор книги "Война за Украину", поговорил с Frontline на фестивале Chalke History. Он объясняет, как Украина годами выстраивала эту способность, почему она тихо удушает Крым, почему падение одного города-крепости не обрушит Донбасс и почему, по его словам, отказ западных армий учиться у Украины непростителен.
Вернут ли дроны ядерную бомбу
Frontline: После поездки в Украину генерал-майор Константин-Адриан Чолпоня, представитель Верховного главнокомандующего НАТО по трансформации в Европе, призвал альянс приспосабливаться к войне дронов, ведь роевые атаки нарастают. Он сказал, что эти рои будут настолько разрушительны, что вернут ядерному оружию роль сдерживающего фактора. Вы согласны с такой оценкой?
Мик Райан: Это полезная первая прикидка того, на что способны дроны в воздухе, на земле и на море. Но стоит помнить, что технологии борьбы с дронами развиваются ровно так же быстро. Несложно представить момент в будущем, когда оборона от дронов и атаки дронов выйдут на своего рода паритет – похожий на тот, что мы сейчас видим на земле в Украине. Хотя пока перевес у дронов, и так, скорее всего, будет ещё какое-то время.
Что дроны на самом деле делают
Frontline: Можем поговорить о том, как развиваются эти дроны? Как это меняет поле боя с точки зрения обороны?
Мик Райан: Дроны не обязательно заменяют людей. Они точно не заменяют пехоту, артиллерию, хороших командиров или командиров отделений. Они расширяют возможности каждого человека на поле боя. Они дают солдату видеть дальше. Они позволяют вызывать удары – дронами или артиллерией. Они помогают пехоте удерживать более широкий участок земли.
То есть эффект дополняющий. В украинских бригадах по-прежнему есть несколько пехотных батальонов, один-два артиллерийских, даже танковые роты и батальоны. Дроны их не вытесняют. Они делают все эти более традиционные средства куда более эффективными.
Удар по Москве
Frontline: На прошлой неделе мы увидели то, что назвали крупнейшей атакой на российскую столицу: украинские дроны ударили по крупнейшему НПЗ Москвы. На видео видно, как сносит крышу, а на фоне слышно растерянных местных, которые не понимают, куда делась ПВО. Один говорит: "У нас лучшая ПВО на свете", – и тут же показывает на дроны в небе: летят так низко. Каков эффект этой атаки и как она бьёт по российскому боевому духу?
Мик Райан: Эта атака стала итогом многолетней работы украинцев. Годы ушли на то, чтобы создать технологии для удара на такую дальность. Годы – на кампанию, которая планомерно изматывала систему ПВО России. Годы – на то, чтобы разобраться, как устроен дальний удар, и собрать части, способные его наносить. И годы работы с партнёрами, которые дают разведданные для этих глубоких ударов, – данные, которыми ещё недавно могли и не поделиться.
Так что дальнобойный удар XXI века по-настоящему достиг зрелости – а ведь ещё пять лет назад в Украине его попросту не было. Раньше это было исключительной привилегией сверхдержав и крупных держав. Сейчас мы видим, как дальний удар становится доступен средним странам, малым странам и, к сожалению, негосударственным игрокам.
Как отрезают Крым
Frontline: На линии фронта украинцы добились успехов вокруг Керченского моста роевыми атаками, вызвав дефицит топлива и запрет на его продажу. Это первые шаги к возвращению Крыма?
Мик Райан: Сначала, как мне кажется, мы видим, что созрела кампания изоляции – её называют ударом средней дальности, но это, по сути, та же изоляция, вокруг которой США в холодную войну строили свою доктрину воздушно-наземного боя. Но настоящая суть в другом: украинцы соединили эти удары средней дальности с более эффективной обороной на тактическом уровне и более эффективным дальним ударом. Теперь у них есть настоящая связка тактического, оперативного и стратегического уровней, ближнего боя и глубокого. Вот в чём настоящий сдвиг, а не просто в более точных ударах средней дальности.
Всё это украинцы используют, чтобы изолировать Крым. Они поняли, что прямой штурм в лоб или любое наземное наступление на полуостров, скорее всего, не сработает. А вот отрезать Крым становится всё реальнее – по мере того как зреет украинская стратегия, зреют технологии, а весеннее наступление России удалось остановить почти полностью. Это высвободило силы для более активных действий, и сейчас они идут на изоляцию Крыма.
Почему один взятый город не обрушит фронт
Frontline: На другом участке фронта DeepState, украинский сайт, который отслеживает линию соприкосновения, заявил на этой неделе, что взятие Россией Константиновки – стратегически важного города в угольном крае – лишь вопрос времени. Каковы будут последствия и что это значит для войны Путина?
Мик Райан: Думаю, реальный эффект будет скорее в информационном поле, чем в стратегическом. Это даст россиянам небольшую передышку в том, что за последние месяцы превратилось в рассказ о том, как инициатива уходит от них. Это может охладить пыл тех, кто решил, что Украина переломила ход войны. Я не думаю, что это и вправду так. Но в информационной войне важен каждый мелкий успех. А Путин, как известно, не обязан говорить правду. Ему достаточно, чтобы его версию услышало больше людей, чем правду из Украины и не только.
Frontline: А если Россия возьмёт Константиновку, насколько вероятно, что она позволит своим войскам усилить штурм Краматорска? Чего стоит опасаться?
Мик Райан: Это города из очень важного пояса крепостей Донбасса. Взять этот пояс – давняя цель Путина, ведь если пояс крепостей падёт, это может открыть ему путь к остальной части Донецкой области. За четыре с половиной года у него это не вышло. И даже если Константиновка падёт, не стоит думать, что Краматорск автоматически рухнет следом. Бахмут, Покровск и им подобные Путин брал буквально годами. Не думаю, что с таким городом, как Краматорск, будет иначе, – он десятилетиями готовился именно к такому бою. Украинцы освоили оборону против российской армии в её нынешнем виде. А эта российская армия в 2026 году попросту не демонстрирует высокой наступательной способности.
Урок, который Запад отказывается усвоить
Frontline: За всё время полномасштабного вторжения мы видели новшества – в артиллерии, в новых дронах, в ракете "Фламинго". В докладе для Института Лоуи вы предупреждали Запад, включая Австралию, о цене того, что он не учится у украинцев. В чём эти уроки и как вы посоветовали бы Западу меняться?
Мик Райан: Есть старая поговорка: труднее всего в армии поменять идею. Последние четыре с половиной года в Украине это подтвердили. Западным военным организациям не хватило смирения, чтобы взять то, чему научилась Украина, и применить к себе. Слишком часто старшим офицерам сходило с рук заявление, что происходящее в Украине не имеет отношения к нашим условиям. Так было в части Европы, в Северной Америке и уж точно в моей собственной стране. Это высокомерие нам ещё аукнется, ведь каждый вывод из Украины важен.
Вся хитрость в том, чтобы перенести этот вывод в те условия, где ты собираешься его применять, – в Европе или в Тихоокеанском регионе, с поправкой на другую географию, другую политику, другое общество. Это не значит, что уроки не работают. Это значит, что нужно проделать аналитическую работу, тяжёлую интеллектуальную работу, чтобы подогнать эти уроки под вооружённые силы в разных частях света. Мы этого не сделали.
Цену этого мы увидели в начале американских ударов по Ирану в этом году, когда многих в регионе застали врасплох иранцы, применившие дроны "Шахед", – те самые, которыми россияне почти пять лет били по Украине. Мы наблюдали, как украинцы за последние полтора года создали дешёвые перехватчики, – и это полностью проглядели. Это непростительно. Это вершина интеллектуального высокомерия, и нельзя позволить, чтобы такое повторилось.
Frontline: Мик Райан, огромное спасибо, что пришли на Frontline здесь, на фестивале Chalke History.
Мик Райан: Спасибо, рад снова быть с вами.
