Летом в Сирии случилось то, чего получалось избегать за все 13 лет гражданской войны. Открытая вооруженная конфронтация между арабским большинством и друзским меньшинством стала не первым вызовом в области безопасности для нового правительства в Дамаске, но первым военно-политическим поражением с момента свержения Башара Асада в декабре 2024 года. Хотя сам конфликт справедливо считать «местечковым» по своей природе и причинам, он потянул за собой изменения на общенациональном и региональном уровнях, где интересы разных игроков постоянно пересекаются и накладываются друг на друга. Но сперва надо поговорить о друзах и их отношениях с Дамаском.
Друзские горы и Сирия
Друзы – религиозная группа, проживающая в нескольких странах Ближнего Востока, больше всего в Ливане, Израиле, Иордании и Сирии. Как отдельная общность они сформировались примерно в XI веке в Египте, откуда их быстро начали вытеснять, преследуя за вероотступничество и ересь. Так друзы были вынуждены разбежаться по региону.
В Израиле они компактно проживают в северных районах Галилеи, в районе г. Кармель и на оккупированной территории Голанских высот. Они составляют там 2% населения, являются гражданами Израиля и довольно хорошо интегрированы в государство, даже имея право служить в ЦАХАЛ. Многие, собственно, пользуются этой возможностью, так как это один из быстрых доступных «социальных лифтов». За свою лояльность государству, друзы пользуются поддержкой правительства Израиля, и имеют определённое влияние на его политику.
В Ливане друзская община составляет около 5% населения и расселена преимущественно в районах Горный Ливан и Аш-Шуф. Их расселение в Ливане стало возможным после битвы при Айн-Даре в 1711 году между двумя влиятельными арабскими племенными союзами Ямани и Кайс. Победу одержал последний, в который как раз входили различные друзские кланы. Друзы в Ливане имеют серьёзный политический вес благодаря особенностям здешней политической системы. Так как власть распределена по квотному принципу между этноконфессиональными общинами, то друзы имеют свои квоты в парламенте и на госслужбе. Самым влиятельным друзским политическим кланом является дом Джумблат, чей глава Валид Джумблат – один из патриархов ливанской политики XX века, стоявший у истоков этой государственной системы. Вторая по влиятельности друзская группа завязана на доме Арслан, чей нынешний глава Талал Арслан множество раз был депутатом парламента и входил в различные правительства.
В Иордании друзов немного, около 15-20 тысяч человек. В отличие от Ливана, они не определены здесь как какая-то особенная группа, и никаких квот для них здесь не предусмотрено. Тем не менее, друзы пользуются всеми правами, которые есть и у других подданых Иордании. Единственным друзом в нынешнем правительстве является министр иностранных дел Айман ас-Сафади.
В Сирии друзы составляют внушительное меньшинство в 700 тысяч – 1 миллион человек, и проживают в основном в провинции Ас-Суэйда на юге страны. Остальные районы компактного проживания друзов в Сирии – это Джарамана (пригород Дамаска), горы Харим на севере и район горы Хермон на юго-западе.
Этнически, друзы являются арабами, для которых арабский язык и арабская культура неотъемлемая часть их идентичности. Что отличает их от остального населения своих стран, так это их вера, которая отличается от традиционного ислама. Т.н. «друзизм» появился приблизительно в XI веке в Египте, и считается ответвлением шиитского ислама. Из-за гонений на друзов за их нетрадиционную веру они были вынуждены покинуть Египет и разбрестись по региону. Так они и оказались разделёнными границами разных стран.
Отношения друзов с сирийским государством всегда были непростыми, как и у любого меньшинства, чувствующего себя окруженным «иными». В составе Османской империи друзы неоднократно бросали вызов центральным властям, но после османско-друзских войн XVII века их охотно интегрировали в государственную систему, предоставляя привилегии, титулы и прочие блага, позволившие некоторым друзским кланам вмонтироваться в местную арабскую политику.
Приход французского колониального правления в Сирию в 1920 году сильно нарушил внутренний баланс в Сирии. То, что устраивало друзов при османах, быстро исчезло под тяжелой рукой французского владычества, и вскоре друзы, в своих лучших воинствующих традициях, оказались на острие антиколониальной борьбы за восстановление статуса-кво. Именно друзы под предводительством ставшего легендарным шейха Султана аль-Атраша подняли первое по настоящему масштабное антифранцузское восстание в 1925 году (которое в историю Сирии вошло под названием Великое сирийское восстание), за которым потянулись арабские националисты в Латакии, Дамаске, Алеппо и Дейр-аз-Зоре. Французам понадобилось 2 года, чтобы подавить восстание и изгнать Аль-Атраша из страны, однако полностью оправиться от его последствий Парижу не удалось. В последующие 20 лет сирийцы неоднократно поднимали бунты против Франции, вдохновляясь тем первым актом сопротивления со стороны друзов южной Сирии. В 1945 году друзы снова поднимали восстание против французской власти, а всего через год страна получила долгожданную независимость.
Период ранней независимости Сирии в 1946-1954 годах характеризовался, как это часто бывает с постреволюционными молодыми республиками колониального мира, политической турбулентностью и постоянной борьбой за власть. Друзы играли здесь важную роль, поддерживая то одну, то другую сторону.
Военные перевороты в Дамаске, следовавшие один за другим в 1950-1960-х годах, стали для друзов и возможностью, и проблемой. С одной стороны, смена власти и передел влияния открывали окно для друзских представителей для вхождения в переговорный процесс. С другой стороны, нестабильность не создавала предсказуемые отношения с Дамаском, и всегда угрожала социально-экономическими потрясениями, от которых страдало население Ас-Суэйды.
Первый президент независимой Сирии Шукри аль-Куатли считал друзов опасным меньшинством, которое следует держать в узде. Такое мнение было распространено среди арабских лидеров, по большей степени из-за периферийности друзов и их проблематичных отношений с центром. Несмотря на настороженное отношение к друзам, Аль-Куатли старался строить свою политику на балансировании между различными этноконфессиональными группами, прекрасно осознавая последствия внутренней дестабилизации. К тому же, будучи арабским националистом, он пытался привить друзам общеарабскую солидарность, базирующуюся на идеях единства арабской нации в своих собственных границах.
Его сменщик на посту президента Адиб аш-Шишакли (1949-1954) относился к друзам с ещё большей опаской, и развернул против них репрессии. Именно при нём правительство начало активно стравливать друзов с их соседями – местными арабами-бедуинами в провинции Дараа. Любимым нарративом власти эпохи Аш-Шишакли было обвинение друзов в шпионаже в пользу Британии и соседнего Хашимитского королевства Иордании. В этот же период в местной прессе стали появляться разного рода публикации о якобы вероотступничестве друзов и их «сектанстве», то есть отходе от веры в ислам и, фактически, ереси, в которой их начали обвинять религиозные лидеры, часто при прямом потакании властей. В попытке «сириизации» страны, Аш-Шишакли всячески старался силой интегрировать друзов и другие меньшинства, в том числе путем репрессий, насилия, запугивания и стигматизации. Период правления Адиба аш-Шишакли, с одной стороны, загнал друзов в политическое подполье, лишив их влияния и позиций в государственной системе, а с другой стороны радикализовал многих из них и толкнув их в объятья зарождавшихся баасистких кружков, объединявших в основном средний класс, крестьян и военное офицерство. Соответственно, когда Адиба аш-Шишакли свергли в 1954 году, друзы снова вернулись в политическую конфигурацию, и оставались в ней вплоть до баасисткого переворота 1963 года, в котором они также участвовали. Самого Аш-Шишакли убил в 1964 году в Бразилии, где он жил в эмиграции, сирийский друз, в отместку за его антидрузскую хэйт-кампанию.
При Асадах друзы изначально участвовали в перераспределении политического влияния, в основном через междоусобицы в партии БААС после 1963 года. Однако борьбу за власть друзские военные лидеры проиграли, и большая часть из них попала под каток партийных чисток, из которых победителем вышел Хафез Асад, консолидировавший свою власть к 1970 году. Тем не менее, Асад не стал слишком сильно «пережимать» давление на друзов, и в конце концов вышел на приемлемый «пакт о ненападении» с ними, в рамках которого друзы поддерживали центральное правительство, а в ответ власти отказались от попыток навязать им свой способ мышления и образ жизни. При Башаре Асаде эта тенденция продолжилась, и даже перекочевала в период гражданской войны в 2011-2024 годах. Друзы решили держать нейтралитет и не поднимать восстание против Дамаска, а в ответ центральные власти фактически оставили их в покое. Этот пакт был в дальнейшем скреплён поддержкой друзов в их борьбе с террористами «Исламского государства» в 2015-2018 годах, которые стали для Дамаска и Ас-Суэйды общим врагом. Собственно, угроза исламского экстремизма, исходившая от т.н. «вооруженной оппозиции» в Идлибе и Алеппо, была тем фактором, который заставлял друзов и Асада сохранять свое ситуативное партнёрство, поскольку обе стороны, будучи меньшинствами, чувствовали опасность от перспективы прихода к власти боевиков с севера.
Друзы и «новая Сирия»
Свержние Башара Асада в декабре 2024 года застало друзов врасплох, и вызывала у них смешанные чувства. Конечно, уход диктатора давал надежду на нормализацию обстановки в Сирии, возвращение «нормальности» в экономическую жизнь региона и на расширение прав и свобод друзов в ходе переговоров с новым правительством. В конце концов, друзы не были фанатами партии БААС или Башара Асада, и избегали вовлечения в гражданскую войну на его стороне. Впрочем, они не спешили откровенно поддерживать антиправительственные силы, понимая риски подобного шага для безопасности их региона, а также опасаясь некоторых боевиков-исламистов, которые были для них гораздо худшей альтернативой, чем светское баасисткое правительство.
С другой стороны, последовавший за свержением Асада захват власти суннитскими боевиками-исламистами из коалиции «Тахрир аш-Шям» из Идлиба не сулило друзам ничего хорошего. В их глазах пришедшие в Дамаск экстремисты являлись идеологическими противниками и реальной угрозой для этноконфессиональных меньшинств. Надежда была лишь на то, что под давлением международного сообщества и внутренних проблем новые власти будут вынуждены стать прагматичнее, и начать диалог со всеми сирийцами. С этой целью друзы даже согласились вступить в переговоры с новым правительством об интеграции их региона в новое государство и новую армию.
Однако их надежды не оправдались. В марте 2025 года бывшие боевики жестоко подавили восстание алавитов в Латакии, учинив резню на религиозной почве.
Вскоре страны ЕС и США сняли санкции с руководства Сирии, а их группировки перестали считать террористами, фактически легитимизировав их правление.
В мае-июне между Сирией и Израилем завязались неформальные переговоры при посредничестве Азербайджана, ОАЭ и США, на которых обсуждалась нормализация отношений и вывод израильской армии из южных регионов Сирии.
Параллельно с этим, новое сирийское правительство не спешило с государственными реформами и, тем более, наведением мостом с меньшинствами. Переходная администрация Ахмада аш-Шараа / Абу Мухаммеда аль-Джуляни ещё больше консолидировала власть. Их легитимизация внешним миром породила у друзов ощущение, что внешние игроки не будут требовать от бывших исламистов каких-то реформ, а значит те будут чувствовать свою безнаказанность в проведении той политики, которую они посчитают необходимой.
Племенной конфликт
Нынешнее обострение началось с локальной стычки. 12 июля арабское ополчение из местного племени установило неофициальный блокпост на трассе Дамаск-Суэйда. На нём остановили машину местного друза Таблаллы Наима, требуя оплату за проезд. Что там между ними точно произошло, непонятно, но через какое-то время Наима нашли избитым на обочине дороги. Он заявил, что его похитили, побили, и всячески издевались за его веру и принадлежность к друзской общине.
Разумеется, друзы, верные своим традициям и воинственному характеру, собрались, и напали на группу бедуинов неподалеку от блокпоста, захватив в заложники несколько человек. В ответ, бедуинские ополчения установили ещё один блокпост на дороге близ городка Макус, и начали останавливать все автомобили из города Ас-Суэйды, часто задерживая водителей и пассажиров. Ситуация масштабировалась, когда бедуины организовано напали на друзскую деревню Ас-Саур аль-Кабира, которую друзы вскоре силой отбили назад, вступив в первую вооруженную стычку с бедуинскими отрядами. Это повлекло за собой ответную реакцию бедуинов, который напали на ещё одну деревню Ас-Саур западнее города Ас-Суэйда.
Стычки продолжались и расширялись географически, пока в конфликт не вступили правительственные силовики из числа бывших боевиков «Тахрир аш-Шям», которые решили поддержать своих собратьев-бедуинов. Началась полноценная война в сельских районах Ас-Суэйды, в которой бедуины, при поддержке силовиков, начали захватывать деревни в окрестностях провинциального центра, а друзы сбивались в отряды самообороны и давали вооруженный отпор. Со временем, однако, друзам пришлось отступать, так как противник превосходил их по количеству, и начал использовать тяжелую технику и минометы.
… июля правительственные силы и бедуинские отряды последовали за друзами в город Ас-Суэйда. Начались беспорядочные грабежи и убийства мирных жителей. Многим друзам сбривали усы (которые считаются своеобразным маркером их внешности), некоторых били, а часть просто публично расстреливали. Как и во время мартовских событий в Латакии, интернет заполонили видео, снятые самими боевиками, убийств гражданских и издевательств над друзскими символами. Это привело к ожесточению друзов, их перегруппировке и попытке контратаковать.
Параллельно, в ситуацию вмешался Израиль, и начал наносить авиаудары по позициям сирийских силовиков и бедуинских ополчений. Под давлением израильских ударов и друзского контрнаступления, силовики решили отступить из Ас-Суэйды, и бои продолжились в сельской местности.
Через несколько дней кровавых боёв и парочку прямых предупредительных авиаударов Израиля по правительственным зданиям в Дамаске, центральные власти согласились отозвать своих силовиков из провинции Ас-Суэйда. Это лишило бедуинов поддержки, и они начали отступать. Наступающие друзские отряды, заходившие в уже бедуинские деревни, тоже развернули террор против местного населения, мстя за гибель своих соплеменников. Это ожесточило уже бедуинскую сторону, и привело к всеобщей мобилизации бедуинских племён по всей Сирии, включая северные и восточные регионы.
Оказавшись на пороге полномасштабной арабско-друзской войны, сирийское правительство сумело остановить бедуинов и уговорить свернуть свой «джихад» против друзов. Свою роль сыграло и давление Израиля, который требовал от Дамаска прекратить атаки на друзов, и фактически объявил над их территорией бесполетную зону, угрожая разгромить любые колонны силовиков, которые заедут в провинцию Ас-Суэйда. Так сирийские власти впервые проиграли в одной из внутренних постреволюционных войн.
Друзская война и её последствия
Я бы выделил несколько важных выводов, которые напрашиваются после окончания арабско-друзских столкновений:
- События в Сирии возвращают страну в добаасистский период, когда этноконфессиональные меньшинства активно боролись за власть и потоки без явного доминирования какой-то одной группы.
- Постасадовская политическая система – это попытка воспроизвести систему власти периода Адиба аш-Шишакли с сохранением некоторых элементов государственного аппарата времён Асадов.
- Максималистский упор новых властей Сирии на унитарность, территориальную целостность и монополию государства на насилие следует рассматривать как (1) желание отстроить свою легитимность на модели старого государства, понятного и привычного для них, (2) страх потерять власть в случае федерализации страны, которая в глазах населения будет рассматриваться как фрагментация и расчленение, и (3) вера в необходимость ре-консолидации власти на периферии, дабы окончательно утвердиться в качестве новых правителей страны.
- Крах сильного центра в Дамаске и неопределённость политической конфигурации вернули друзов в эпицентр политической активности Сирии, сделав из них потенциальных серых кардиналов эпохи 1940-х и 1960-х годов. В стремлении обеспечить свои национальные интересы в области безопасности, внешние игроки, прежде всего Израиль, будут использовать друзов как периферийное активное меньшинство в противовес ослабленному центру, дабы держать Сирию в состоянии турбулетности, ограниченной субъектности и слабости.
- Друзский фактор снова породил дискуссии о будущем сирийском государстве. Бои на юге Сирии стали линией, перейдя которую центральные власти фактически дезавуировали своё предложение нового государства (которое основывается на воспроизведении старого, но с перераспределением имущества, благ и потоков), обнулили первичный энтузиазм от свержения Асада, а также подорвали свой тяжелый диалог с остальными внутренними субъектами: курдами, христианами, прозападной частью сирийских политэмигрантов, алавитами и т.д.
