27 октября между Украиной и Россией вступил в силу режим тишины в районе оккупированных Олешек в Херсонской области. О достигнутой договоренности сообщила первая леди США Мелания Трамп, а координируют её омбудсмены двух стран — Дмитрий Лубинец и Яна Лантратова. Лубинец заявил, что в течение более 75 часов ни одна из сторон не нарушила режим тишины, и назвал это беспрецедентным для данного участка фронта с 2022 года. До Олешек украинская делегация добралась через территорию России; по сообщениям СМИ, омбудсман прибыл в Гомель и оттуда вылетел вместе с российскими чиновниками. Режим тишины должен действовать до 22:59 воскресенья, 1 ноября.
Интернет-издание From-UA.org обратилось к украинскому политологу, политическому эксперту и директору Украинского института политики Руслану Бортнику с просьбой прокомментировать это локальное перемирие и ответить, могут ли такие события запустить более масштабные глобальные процессы.
— Такие договоренности показывают, что стороны могут договариваться и могут соблюдать это соглашение. Более того, даже украинская политическая и военная делегация может посетить территории России для реализации этих договоренностей. Все возможно: то, что раньше считалось невозможным, оказывается вполне реальным, и ситуация вокруг Олешек это ясно показала.
Однако запуск каких-либо глобальных масштабных процессов на этой основе, на мой взгляд, всё же маловероятен. Нужно чётко понимать, что такое Олешки. Это демонстрационное мероприятие, ориентированное на Белый дом, Меланию Трамп, Папу Римского и международное сообщество. Обе стороны пытаются показать, что они выступают за мир и за людей, но это прежде всего политическая демонстрация.
Повторение подобных демонстративных действий в отдельных точках вполне возможно. Однако экстраполировать опыт Олешок на всю линию фронта пока практически невозможно. Ведь, несмотря на эту демонстрацию, ни одна из сторон не готова идти на уступки, необходимые для прекращения активной фазы боевых действий, поэтому и сами боевые действия будут продолжаться. Это лишь демонстративные шаги, которые, возможно, будут время от времени повторяться, но рассчитывать на расширение масштабов этого, к сожалению, крайне положительного опыта пока не стоит.
— А на каком этапе сейчас находятся переговоры? Учитывая, что в настоящее время высокопоставленные чиновники летают через Беларусь, может ли Лукашенко вновь сыграть определенную роль, как это было во времена Минского процесса?
— В настоящее время переговорный процесс раздвоился. С одной стороны, это украинско-российские технические переговоры (возможно, с участием американцев), которые могут состояться в Абу-Даби. С другой стороны, это запланированная встреча Путина и Трампа в рамках саммита АТЭС 18–19 ноября с возможным повторением этого опыта во время саммита G20 в Майами в декабре этого года.
Итак, мы наблюдаем раздвоение переговорного процесса. Технический трек имеет важное значение, однако не стоит ожидать от него прорывных решений — это уже будут четвертые подобные трехсторонние переговоры в этом году между сторонами.
С стратегической точки зрения саммиты АТЭС, в том числе будущий саммит в Майами, создают для Украины угрозу новых заговоров, соглашений и заключения геополитических договоренностей непосредственно между Россией и США. Вместе с тем сам переговорный процесс не означает прекращения боевых действий и даже не приближает нас к этому сегодня. Без готовности идти на глубокие компромиссы и без демонстрации уступчивости как со стороны России, так и со стороны Украины прекращение боевых действий пока невозможно. Именно поэтому переговоры будут продолжаться параллельно с войной.
При этом очевидная цель России заключается в попытке реализовать свой ракетный и дронный план в течение этой зимы, чтобы весной следующего года вступить в переговоры с ещё более сильных позиций.
