Первым серьезно пострадавшим от коронавируса украинцем был полицейский, которому разбили голову. Он выздоравливает. Остальные страдальцы – участники массовых беспорядков – неизлечимы. И дело тут не в самом вирусе.
Если кто не в курсе, коронавирус это давно известная форма ОРВИ. Вспышка пневмонии в Китае связана с появлением нового штамма и новой коронавирусной инфекции – COVID-19. Болезнь может протекать как легко (все то же ОРВИ), так и тяжело (пневмония, дыхательная недостаточность). Лечится как обычная простуда и пневмония.
Более чем 90% инфицированных выздоравливают. Некоторые выздоравливают, даже если не получают должного лечения, как это часто случается в повседневной жизни. Осложнения возникают на фоне диабета, астмы и проблем с сердцем. Смерть наступает чуть чаще, чем при обычном гриппе. Но ее вероятность все равно не так уж велика.
Согласно последнему исследованию ВОЗ, летальность составляет 0,4−4% от всех инфицированных. Если вирус обнаружен у пациента в течение 14 дней и начато лечение, то средняя летальность — 0,9%. Динамику заболевших и выздоравливающих по всему миру можно отслеживать онлайн, например, здесь.
Основная проблема в том, что разработка вакцины займет около года. За это время появятся и специальные лекарства. С большой долей вероятности, COVID-19 все же придет в Украину и большинство других стран. Но и тогда умереть от новой болячки будет сложнее, чем от отравления устрицами в дорогом ресторане.
Пока же все что могут сделать правительства – принять меры безопасности. Как и все, к чему прикасается государство (не только в Украине), это делается плохо. Много шума из ничего. Много пиара. В результате по всему миру возникают массовые фобии. Это тоже более-менее изученное явление.
Подобные заблуждения толпы описаны в книге британского гуманитария Чарльза Маккея в середине XIX века. В конце того же века тему разрабатывали основоположник современной социологии Эмиль Дюркгейм, криминолог Жан Габриэль Тард и историк-антрополог Гюстав Лебон. В XX веке их идеи развил социальный психолог Серж Московичи. Последние данные мировой науки на сей счет неутешительны: во всех странах и всех слоях общества были, есть и будут социально опасные дураки.
Что мы и наблюдаем. Даже в сытых и просвещенных США, Японии, Израиле и Европе встречаются проявления моральной паники, а на государственном уровне принимаются нелепые решения. Почти везде угроза преувеличивается. Мракобесы боятся инфлюэнцы. Однако до массовых драк и столкновений с полицией обычно не доходит. В этом смысле Украина уникальная европейская страна. Почему так случилось?
Позор в Новых Санжарах и Винниках не стоит списывать на местную специфику. Образовательный уровень и социально-демографический портрет жителей этих населенных пунктов принципиально не отличаются от социальных характеристик населения в других регионах. В этом смысле все мы – Новые Санжары. Возможно, все дело в том, что украинские чиновники менее профессиональны, чем европейские? Доля правды в этом, наверное, есть. Как и в том, что Украина находится в состоянии войны и враг может устраивать информационные провокации. Но никакой враг не мог запретить «простому украинцу» погуглить справочную информацию и включить мозги. Никакие чиновники не заставляли местных мужиков пить водку и не раздавали хоругви. Так что же, у нас статистически больше дураков или они особенные?
Специальных социсследований на сей счет пока не было, поэтому ограничимся гипотезой: и больше, и особенные. Таково страшное наследие советского режима.
Читайте также: Мир не готов бороться с коронавирусом – ВОЗ
В анамнезе постсоветского обскуранта тотальное недоверие к экспертизе. Экспертиза – научная, юридическая, историческая – была частью или идеологии или официальной информации. А советский человек никогда не доверял официальной информации. Кто доверял, тот не проходил естественный отбор.
Все еще парадоксальнее: он мог верить официальной информации – но не доверять. Скажем, он мог верить, что строит коммунизм, но при этом чувствовал, что вопрос его личного выживания зависит от каких-то особых технологий, о которых по телевизору не рассказывают и в книжках не пишут: как откосить от армии, где достать приличную одежду, как дать взятку в ЖЭКе и запастись консервами.
Официальную информацию он интерпретировал своеобразно. Тоже в целях выживания. Если партия и правительство настойчиво убеждали его в том, что после аварии на ЧАЭС радиационная обстановка в норме, он кожей чуял беду. Люди не верили выступавшим по телевизору врачам и прочим экспертам. И это лишь маленький фрагмент 70-летней информационной истории. Была ли альтернативная информация? Да. Семейные предания, слухи, вообще любая устная информация.
Читайте также: Фурса: Коронавирус – это плохо для здоровья людей, но хорошо для здоровья украинских реформ
Когда появился доступ к знаниям без идеологической цензуры и возникли независимые СМИ, у большей части населения не было навыков анализа информации. И до сих пор нет. Многие не могут отличить фейк от новости, псевдонауку от науки, шарлатана от врача. Склонны к конспирологии, боятся ГМО, лечатся у гомеопатов, посещают экстрасенсов, смотрят телеканалы Медведчука.
У этого явления есть научный термин: архаический синдром. Он обостряется во время стихийных и социальных бедствий, во время войны. То есть в нашем случае. Это очень многогранное явление, включающее в себя такие, казалось бы, разные явления как вера в распятых мальчиков и страх перед коронавирусом.
Западноукраинский хоругвеносец, протестующий против размещения в его поселке эвакуированных людей, может считать себя патриотом Украины. Но по своему менталитету – он из той же песочницы, что восточноукраинский ватник. Они оба представляют для страны опасность. Оба – постсоветские дураки, подверженные любым информационным манипуляциям. Они неизлечимы. Надежда лишь на то, что со временем их будет становится меньше. По чисто биологическим причинам. Увы.
Підписуйся на сторінки UAINFO у Facebook, Twitter і YouTube
