Массовые протесты, углубляющийся экономический кризис и демонстративная операция США в Венесуэле усилили тревогу иранского руководства, которое все чаще предупреждает о внешней угрозе и возможной попытке смены власти. Об этом сообщает CNN.
В течение последней недели в различных регионах Ирана вспыхнули разрозненные, но быстро распространяющиеся протесты. Они усилили давление на власти, которые с трудом справляются с тяжелым экономическим кризисом. Протесты совпали по времени с операцией США в Венесуэле по свержению диктатора Николаса Мадуро, что стало дополнительным фактором нервозности для режима в Исламской Республике.
Первоначально демонстрации носили локальный и мирный характер. На улицы вышли владельцы магазинов, возмущенные резким обесцениванием национальной валюты. Однако вскоре протесты охватили более широкие слои населения и переросли в массовые беспорядки.
По данным правозащитного агентства HRANA, протесты затронули 88 городов в 27 из 31 провинции страны. Власти задействовали военизированные формирования для их подавления. За десять дней, согласно HRANA, погибли не менее 34 человек, более 2000 были арестованы. Также сообщалось о рейдах силовиков в больницы, где задерживали раненых демонстрантов.
Дополнительным тревожным сигналом для Тегерана стала масштабная операция США в Венесуэле. В выходные по всему миру разошлись кадры высадки американских войск в Каракасе. В результате ночной операции Николас Мадуро и его супруга были захвачены и доставлены в США.
Для иранского руководства это стало наглядным напоминанием о том, насколько быстро и решительно Вашингтон способен действовать против своих противников — даже за тысячи километров от собственных границ.
На этом фоне президент США Дональд Трамп во второй раз за менее чем неделю напрямую пригрозил Ирану. Он заявил, что если власти продолжат убивать протестующих, США готовы к жесткому ответу. Эти слова прозвучали особенно угрожающе на фоне прошлогодних ударов по иранским ядерным объектам и усилили ощущение, что уверенность Вашингтона после событий в Венесуэле только возросла.
Ответ иранского режима оказался предсказуемо жестким. Власти усилили подавление протестов и одновременно активизировали риторику об «иностранном заговоре». Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи вновь заявил, что Запад стремится к смене режима. Официальные лица все чаще называют демонстрантов «наемниками» и «агентами иностранных государств», что, по мнению аналитиков, лишь усиливает паранойю внутри власти.
Дополнительным раздражителем стало заявление премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху в поддержку иранских протестующих. Это усилило подозрения Тегерана в координации внешнего давления. Опыт прошлогодней 12-дневной войны с Израилем оставил глубокий след: тогда стало очевидно, что израильская разведка глубоко проникла в Иран, контрабандно завозя оружие и нанося удары по стратегическим объектам изнутри страны. После конфликта власти арестовали десятки человек и казнили как минимум десять. На этой неделе государственные СМИ сообщили о новом задержании в Тегеране по подозрению в связях с «Моссадом».
Иран и Венесуэлу давно связывают тесные экономические и военные отношения. При Уго Чавесе и Николасе Мадуро Каракас стал ключевым союзником Тегерана в Западном полушарии. Иран помогал Венесуэле обходить санкции, предоставляя танкеры для перевозки нефти, а также подписал десятки соглашений — от ремонта нефтеперерабатывающих заводов до расширения военного сотрудничества.
При этом эксперты отмечают принципиальные различия между режимами. Иран — идеологическая теократия, тогда как Венесуэла остается светским социалистическим государством. Кроме того, Иран значительно лучше подготовлен к внешнему давлению: он располагает развитым военным потенциалом, сетью региональных союзников, а также современными ракетными и беспилотными системами.
Директор программы по Ближнему Востоку и Северной Африке в Chatham House Санам Вакиль считает, что Иран столкнулся с «тройным кризисом». По ее словам, если раньше страна переживала экономические и политические потрясения, то теперь к ним добавилось давление со стороны США и Израиля, а также реальная угроза нового военного конфликта.
