В последнее время в международном медиапространстве снова активно обсуждают возможность прямых переговоров между Киевом и Москвой. В частности, издание Axios сообщило о поручении президента Зеленского своей команде в Женеве проработать вопрос его личной встречи с Путиным. Украинская сторона, по данным журналистов, считает такой шаг наиболее эффективным способом достичь прорыва в вопросах территориальной целостности. Это происходит на фоне сложных процессов на фронте и продолжающихся дискуссий о будущих контурах безопасности в Европе. Вопрос целесообразности «личной дипломатии» с агрессором пока остается одним из самых дискуссионных в отечественном политикуме.
Интернет-издание From-UA попросило прокомментировать данную информацию политтехнолога, директора по стратегическому планированию агентства Гайдай.Ком Сергея Гайдая, и наш первый вопрос касался того, насколько реальной и эффективной в перспективе может быть такая встреча:
— Я точно не специалист в дипломатических вопросах, но, с моей точки зрения, во-первых — такая встреча нереалистична. Путин никогда не пойдет на встречу с Зеленским, ведь для него это полная потеря статуса, о котором он заявлял ранее. То есть, если состоится встреча Путина с Зеленским, то он будет выглядеть в глазах окружения человеком, который утверждал, что Зеленский нелегитимен, что Зеленский — это никто. Таким шагом он фактически подтвердит, что признает статус Зеленского как представителя легитимной власти Украины, а значит, до этого он ошибался. Путин не такой человек, чтобы на это пойти.
Но даже если предположить, что он встречается с Зеленским, то это никак не решает вопрос. Например, что — Зеленский сможет убедить его снять территориальный вопрос, вопрос оккупированных территорий? Нет. Путин убежден в том, что территории он должен получить, и никак по-другому.
Единственный фактор, который может это изменить — это его поражение на фронте. То есть я бы советовал господину Зеленскому не добиваться встречи с Путиным, а заниматься максимальным обеспечением фронта, мобилизовать всю страну для того, чтобы Путина заставила уступить территории или остановить войну не личная встреча, а именно поражение на фронте, которое вполне возможно.
— Как вы видите сегодня процесс мирных переговоров?
— Я уже дал эту формулу: я не верю в мирные переговоры. Мирные переговоры могут наступить только после того, как кардинально изменится реальность, а эту реальность сегодня определяет исключительно фронт. А надежды на то, что кто-то кого-то убедил или кто-то кого-то напугал — извините, это иллюзии, которыми мы живем уже несколько лет.
Надо наконец признать, что только реальное поражение, только реальные жестокие действия международного сообщества, международных политиков и цивилизованных стран против путинского режима могут к чему-то его принудить. Этот человек понимает, этот режим понимает — ведь их природа такова — только язык силы. А язык дипломатии они не понимают. Более того, они воспринимают это так: тот, кто занимается дипломатией, является слабым противником, что дает им возможность и в дальнейшем продолжать их преступное дело.
