Активизация дипломатических усилий вокруг возможного «мирного плана» Соединенных Штатов для Украины и России вышла на первый план в последние дни. После переговоров в Женеве первоначальный проект плана, который, по сообщениям СМИ, состоял из 28 пунктов, был сокращен и доработан, в основном из-за замечаний европейских партнеров и Украины, и теперь, вероятно, содержит 19 пунктов. Хотя Украина, как сообщается, достигла общего понимания по ключевым условиям с американской стороной, вопрос встречи президентов Зеленского и Трампа для финализации соглашения пока остается открытым, хотя ожидается, что она может состояться в ближайшее время. Российская сторона продолжает заявлять, что не получала обновленных версий плана, но в Кремле подтвердили, что им известно о внесенных корректировках, а отдельные российские политики уже успели высказать критику. Ключевыми камнями преткновения остаются статус временно оккупированных территорий и будущая численность Вооруженных Сил Украины.
Интернет-издание From-UA попросило прокомментировать информацию о встрече Трампа и Зеленского для обсуждения компромиссного мирного плана, а также позицию России, которая уже назвала измененный проект соглашения нежизнеспособным, украинского политолога, председателя правления Центра прикладных политических исследований «Пента» Владимира Фесенко:
— Это ничего не значит. Здесь нужна конкретика — кто именно это сказал. Я ориентируюсь на позицию Пескова, который заявил, что им известно о том, что первоначальный вариант плана изменился, они ждут информации, а дальше будут ее оценивать. Поэтому здесь нужно ориентироваться на официальные заявления и официальные позиции, а не на источники. Напомню: часть утечек, которые были по этому мирному плану даже в очень уважаемых американских СМИ, потом не подтвердились, а сам план еще менялся. Поэтому оценивать можно только официальные заявления российской стороны, а не анонимные утечки в различных западных изданиях.
Что касается встречи Зеленского и Трампа, то этот вопрос сейчас согласовывается, идут переговоры. Я думаю, что ответ на данный вопрос мы получим в ближайшие дни: до Дня благодарения, затем праздники в США – пауза. Вопрос является предметом переговоров, насколько я знаю, об этом говорят в МИД Украины, но окончательно он пока не решен. Я думаю, что сегодня-завтра в Белом доме будут решать, какова будет дальнейшая стратегия и тактика переговорного процесса.
Если и сам Трамп, и его администрация решат, что нужно финализировать этот компромиссный мирный план (сейчас он уже более компромиссный), тогда может состояться встреча Трампа и Зеленского уже на следующей неделе. На этой неделе встречи не будет — это уже очевидно. Встреча может состояться не раньше следующей недели, если американцы решат, что она имеет смысл, если удастся согласовать окончательную версию мирного плана, и если россияне будут ее обсуждать. Тогда встреча может состояться.
С другой стороны, я не исключаю, что украинско-европейская сторона может предложить, как это было в августе, проведение совместных переговоров — вместе с Зеленским могли бы принять участие и европейские лидеры, чтобы они вместе обсудили совместную версию мирного плана.
Что касается позиции России — пока это открытый вопрос. Сегодня появилась информация, что может состояться встреча в Абу-Даби Дрисколла с россиянами, но это чисто технические переговоры. Я думаю, что реальную информацию мы получим на следующей неделе. И если россияне дадут понять, что они готовы к переговорам даже по такой версии мирного плана, которая уже не совсем соответствует их интересам, тогда, возможно, в Москву поедут Дрисколл, Уиткофф, Джаред Кушнер — такой вариант обсуждается. Даже даты называют — возможно, 4–5 декабря. Но это все также открытый вопрос.
Москва может реагировать по-разному. Один вариант, которого многие ожидают, — что Москва скажет категорическое «нет», что они не будут вести переговоры по такому плану, где учтены позиции Украины. Да, это может вызвать раздражение Трампа и новую напряженность в отношениях между Трампом и Путиным. А это уже опасно для Кремля. И тогда россияне могут применить такую же тактику, как и мы: не говорить Трампу «нет» и начать переговоры, то есть согласиться. Они могут сказать: мы недовольны этим планом, мы не принимаем его во многих пунктах, а то и в целом, но мы готовы вести переговоры.
В таком случае могут начаться переговоры в Стамбуле между Украиной и Россией, могут начаться отдельные переговоры с американцами, европейцами и НАТО. Может быть и такой вариант, что Путин предложит Трампу: вы хотите обсуждать мирный план — давайте встречаться. Такой вариант тоже возможен. Но я не ожидаю никаких договоренностей в ближайшее время.
— Какие пункты этого мирного плана являются наиболее «горячими» и принципиальными как для России, так и для Украины? Недавно Умеров заявил, что, в принципе, план выглядит нормальным.
— Я бы последнее, что сейчас делал, — это цитировал бы Умерова. Никакой конкретики там нет, в его заявлении есть вопрос о том, как он это оценивает. Я имею в виду его визит в США и информацию о том, что он якобы согласился на первоначальную версию. Сам Умеров это отрицал, но я бы не полагался на его мнение. Я бы больше полагался на мнение Кислицы — он, на мой взгляд, более содержательный и серьезный переговорщик с украинской стороны. А Умеров — статусный переговорщик, но к нему есть много вопросов. Это моя личная точка зрения.
Теперь об основных вопросах — тех, о которых Кислица сказал, что они остались открытыми. Первый вопрос — статус территорий. Второй — ограничения по численности украинской армии. И я не исключаю, что есть еще некоторые вопросы. Но эти два — наиболее проблемные.
Относительно статуса территорий скажу свое мнение: это тупиковый вопрос. Здесь даже теоретически невозможен компромисс между Украиной и Россией. С американцами мы можем о чем-то договориться, с россиянами — нет. То, что хотят россияне, для нас неприемлемо. Для нас неприемлемо даже фактическое признание части аннексированных территорий российскими — и для Европы также. Это создает очень опасный прецедент. Но россияне хотят, чтобы хотя бы в определенной форме, хотя бы частично, но Запад начал признавать эти территории российскими де-факто. И именно здесь есть главная проблема. Я не вижу варианта компромисса по этому вопросу. Он может остаться открытым на длительное время с минимальной перспективой договориться. Возможно, его придется вынести за скобки — оставить открытым и без договоренностей.
Что касается численности украинской армии, то я считаю, что нужно обсуждать не численность украинской армии, а обоюдное сокращение войск обеих воюющих сторон в зоне конфликта. Это более правильный подход. Для нас важна не сама по себе численность, только если речь не идет о сокращении ниже того, что было до войны — примерно 100 тысяч, что абсолютно неприемлемо. Но нужно понимать, что в послевоенный период встанет вопрос частичной мобилизации — и это будет требование уже самих украинцев, а не россиян.
Возникает и другой вопрос — где взять деньги, чтобы содержать армию не то что в 800 тысяч, а даже в 600 тысяч? Это риторический вопрос. Армию придется сокращать — не кардинально, но постепенно и поэтапно: сначала до 600 тысяч, затем до 500 тысяч. Какой минимальный уровень численности армии необходим — это должны решать военное командование и политическое руководство. Они это определят. Но принципиальный вопрос — чтобы было взаимное, паритетное сокращение с российской стороны. Это может быть компромиссом.
А требований у россиян очень много: НАТО, статус оккупированных территорий, уступки Украины с внесением изменений в Конституцию и законодательство, вывод украинских войск из Донбасса. Если они повторят весь этот перечень — переговоры снова зайдут в тупик.
Сейчас переговорный процесс активизировался. Мы видим оживление, активную «челночную» дипломатию США. Я думаю, что в ближайшие недели может быть новый пик переговоров. Но все упирается в позицию России. И я склоняюсь к мнению, которое высказывали и другие эксперты и политики: например, Буданов говорил о возможном прекращении огня не раньше середины февраля, а президент Финляндии Александр Стубб — что прорывов в переговорах не будет раньше весны. Вот и я склоняюсь к мнению Стубба — не вижу сейчас готовности Москвы прекращать войну.
Поэтому переговоры могут возобновиться, но может быть и новый срыв или новый тупик. Даже если переговоры возобновятся — реального, быстрого, окончательного прорыва в ближайшее время не будет. К большому сожалению, но это так. Пока Путин видит, что у него есть шанс выиграть войну — он будет ее продолжать.
